«Гибкая политика» России в Сирии

14 Июн 2017 | Автор: | Комментариев нет »

ПолитикаKarar, Турция© РИА Новости, Министерство обороны РФ | Перейти в фотобанк«Гибкая политика» России в СирииОперация России в Сирии

14.06.2017043Вюгар Иманбейли (Vügar İmanbeyli)

Преподаватель отделения политических наук и международных отношений Университета Стамбул Шехир, доцент Вюгар Иманбейли (Vügar İmanbeyli) оценивает положение России в Сирии в свете последних событий.

К концу мая этого года операция в Ракке, проводимая против ИГИЛ (запрещена в РФ — прим. ред.) совместно США и Отрядами народной самообороны (YPG) в Сирии, активизирвалась и создала в регионе новую ситуацию. 30 мая Россия ударила по колоннам боевиков ИГИЛ, двигавшимся из Ракки в Пальмиру, запустив управляемые ракеты «Калибр» дальностью 300 километров с корабля «Адмирал Эссен» и подводной лодки «Краснодар», размещенных в восточной части Средиземного моря. Эта активность указывает на новую позицию Москвы? Чтобы понять это, было бы полезно обратить внимание на «гибкую политику», которую Россия реализует в Сирии. Под этой политикой подразумевается то, что Россия при необходимости использует на этом фронте разные инструменты (военные или политико-дипломатические) и даже, если потребуется, пересматривает свои политические подходы.

КонтекстПентагон благодарен РоссииCNN11.06.2017США пытаются уберечь мирных жителей, а Россия — нетAktualne.cz10.06.2017Российские «Аллигаторы» совершенствуются в СирииAl Madena news05.06.2017Россия не слышит сирийский народAl Ittihad05.06.2017Россия не допустит легкой победы США в СирииAl Modon03.06.2017Как известно, Москва, оказывающая дипломатическую и военную поддержку режима Асада в Сирии, с сентября 2015 года стала непосредственно участвовать в боевых действиях. Когда президент России Владимир Путин высадил российский десант в Сирии, это, возможно, было сделано для достижения как минимум следующих четырех тактических целей: 1) спасти своего давнего весьма ослабшего союзника — режим Асада — от окончательного распада; 2) в случае падения этого режима создать в регионе небольшое государство с выходом в Средиземное море, зависимое от России в военном отношении; 3) стать еще более эффективным региональным игроком на Ближнем Востоке; 4) с прицелом на внутреннюю политику — поддержать свою риторику об Украине и Крыме тезисом о «борьбе с международным терроризмом» в Сирии и укрепить свою власть путем сохранения атмосферы военной мобилизации. При этом стратегическая цель, которая стоит над этими тактическими целями, могла заключаться в том, чтобы разрушить политику изоляции, применяемую США и ЕС с момента оккупации Крыма в 2014 году, с помощью игры на более масштабном уровне. Ведь эта политика изоляции, поддерживаемая экономическими и дипломатическими санкциями, препятствовала развитию России и реализации ее потенциала великой державы, наносила урон ее престижу на международном уровне. А иначе — зачем было бы брать на себя военные риски и поддерживать ослабшее правительство страны, которая не находится в такой непосредственной близости от России, как Украина, не представляет близкой угрозы, даже не является частью славянского или христианского мира и не имеет какой-либо сильной связи с Россией за исключением регионального союзничества?

На сегодняшний момент Россия, кажется, достигла вышеупомянутых целей, кроме последней. Во-первых, она спасла режим Асада от гибели. Во-вторых, даже если бы военное вмешательство России не смогло остановить крах режима, Москва благодаря двум военным базам, которые она усилила (Тартус и Хмеймим), давно гарантировала создание небольшого зависимого от нее государства в Восточном Средиземноморье. В-третьих, благодаря Сирии Россия превратилась в неотъемлемого игрока региональной политики. В-четвертых, хотя внутри России операция в Сирии не снискала такого интереса и поддержки, как вмешательство в Крым и на восток Украины, борьба с международным терроризмом дала возможность повлиять и на внутреннюю ситуацию; кроме того, бряцание российским оружием в дальнем зарубежье усилило националистически-патриотические чувства и в некотором смысле помогло отвлечь внимание от социально-экономических трудностей. Наконец, несмотря на то, что политике изоляции в отношении России пока не удалось положить конец, можно наблюдать, что с США в регионе удалось достичь тактический «консенсус» в определенных сферах (например, в случае с Манбиджем).

Удивительно, что Россия достигла всех этих результатов, используя военную силу в таком объеме, который можно назвать незначительным. Судя по информации, которая до настоящего момента нашла отражение в прессе, в Восточном Средиземноморье вокруг военно-морской базы Тартус курсируют порядка десяти российских кораблей, а на авиабазе Хмеймим размещено около 20 самолетов, 20-30 вертолетов и войска специального назначения численностью четыре-пять тысяч. Хотя с сентября 2015 года Москва дважды объявляла о выводе определенного количества этих боевых единиц из Сирии, становится понятно, что она осуществляет ротацию сил и техники. В этой связи можно сказать, что Россия дала большему числу военных в рядах своей армии возможность получить военный опыт и навыки и даже испытала новые вооруженные системы в реальных условиях войны. Более того, патрулирование улиц в некоторых городах, таких как Алеппо, было поручено военно-полицейскому соединению чеченцев-мусульман. В то же время известно, что некоторые российские наемные бойцы были мобилизованы одной частной компанией для ведения боевых действий на стороне Асада. При этом точно неизвестно, сколько именно российских военных погибло в Сирии, из-за существующего запрета на публикацию информации о военных потерях. Таким образом, во внутреннем общественном мнении тоже был создан имидж, что участие в войне в Сирии происходит при низких издержках.

Поиски решения в Сирии

Свои военные преимущества на поле боя в Сирии Россия попыталась перенести и на дипломатическое поле. Москва полагает, что, несмотря на военную поддержку, режим Асада не сможет взять всю страну под свой контроль, и сирийский вопрос не может быть урегулирован военными способами. Поэтому с конца 2016 года вместе с такими региональными игроками, как Турция, ей удалось сначала обеспечить прекращение огня на поле боя, а затем начать новый дипломатический процесс, известный под названием «астанинский процесс». Как известно, с января 2016 года стороны трижды встречались в Астане под началом России, Турции и Ирана. На этих переговорах Москва даже вынесла на обсуждение подготовленный ей проект конституции Сирии. С предложением этого проекта на повестке дня была поднята идея федеральной Сирии. В это время предпринимались попытки обеспечить еще больший раскол сирийской оппозиции, появление подчиненных России или близких к ней групп (в российской прессе они упоминаются как группы «Москва» и «Хмеймим»), а также приглашение этих групп на переговоры в Женеве. Поэтому в последних переговорах в Женеве в прошлом марте сирийская оппозиция приняла участие в виде четырех отдельных групп. Более того, Москва, хотя она и находится на стороне режима Асада, активизировала связи с такими курдскими вооруженными группами на севере Сирии, как Партия «Демократический союз» (PYD) / Отряды народной самообороны (YPG), и, когда это было нужно, пыталась сделать эти группы частью своей региональной политики. Например, в феврале 2017 года она собрала эти группы на конференции в Москве.

 

Когда США нанесли ракетный удар по силам Асада в Сирии вслед за химической атакой в апреле 2017 года и дали сигнал о том, что они более эффективны в Сирии и могут попасть куда угодно, Россия продемонстрировала иную реакцию. Москва, которая ранее настаивала на том, что тезис о безопасных зонах может быть шагом к распаду страны, в начале мая поспешила достичь договоренности с Турцией и Ираном о создании «зон деэскалации». Таким образом, реальная ситуация на поле боя подтвердилась разделом на четыре «зоны деэскалации».

В конце мая, после того как боевики ИГИЛ, бежавшие из Ракки с началом операции в этом городе, устремились в сторону Пальмиры, российские вооруженные силы направили свои ракеты и самолеты на эти группы. Это было сделано для того, чтобы Пальмира, которая находится на пересечении автодорог во многие регионы, в третий раз не попала в руки ИГИЛ, в силу геополитического значения и символической ценности этого города. Этой операцией Россия показала, что свои военные элементы она тоже держит наготове.

Но главный вопрос заключается в том, какой будет позиция России после операции в Ракке и продолжит ли она эту свою «гибкую политику». Хотя на тактическом уровне эта политика дала некоторые результаты и может продолжаться, ее, как видно, недостаточно для достижения вышеназванной стратегической цели. ЕС каждые полгода продлевает санкции против России, а в администрации Трампа в США звучат разные точки зрения. Очевидно, Трамп, который находится в поисках стратегического согласия с Россией, находится под давлением своих избирателей и «истеблишмента», при этом невозможно предсказать, как он будет действовать в дальнейшем. Кроме того, российское общественное мнение также уже вступает в предвыборный период. Интересно, станет ли российское руководство, которое во многом обеспечило себе пространство для маневра на региональном уровне с использованием небольшой военной силы, делать более радикальные ходы за несколько месяцев до президентских выборов в марте 2018 года?

Источник: http://inosmi.ru

Здесь вы можете написать комментарий

* Обязательные для заполнения поля
Twitter-новости
УВАЖАЕМЫЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ ДЛЯ КОРРЕКТНОЙ РАБОТЫ САЙТА, ПРОСИМ ВАС ОТКЛЮЧИТЬ ЛЮБЫЕ БЛОКИРОВЩИКИ РЕКЛАМЫ
Наши партнёры
http://controlf.biz.ua/
Читать нас
Связаться с нами
Наши контакты

О сайте

Все материалы на данном сайте взяты из открытых источников — имеют обратную ссылку на материал в интернете или присланы посетителями сайта и предоставляются исключительно в ознакомительных целях. Права на материалы принадлежат их владельцам. Администрация сайта ответственности за содержание материала не несет. Если Вы обнаружили на нашем сайте материалы, которые нарушают авторские права, принадлежащие Вам, Вашей компании , просим немедленно сообщить нам.